Как я делала ринопластику

До определенного момента своей жизни я терпеть не могла фотографироваться, и когда меня случайно ловил объектив фотоаппарата, я приходила в неописуемое негодование. Общаясь с людьми, я старалась не поворачиваться к ним в профиль, чтобы не ловить на себе их изучающие и сочувствующие взгляды. На самом деле, я это себе придумывала, но никак не могла избавиться от мысли, что все изучают мой нос и глубоко мне сочувствуют.

Мне казалось, что горбинка моего носа настолько выражена, что заслоняет все мое лицо, и подходить к зеркалу я старалась только по мере крайней необходимости. Все уговоры друзей и родных о том, что все это ерунда, меня еще больше убеждали в том, что все очень плохо. Я как будто слышала их тихие разговоры между собой: «Бедная девочка, как же ей будет трудно в жизни». Именно тогда я поняла, что счастье — это не что-то неуловимое и неосязаемое, а то, что имеет свои размеры и очертания, а именно — ровный маленький нос. И когда мне исполнилось 28 лет, я, наконец, решилась.

Мне очень повезло, потому что показания к ринопластике были подтверждены медицинским осмотром – нужно было исправить носовую перегородку, поврежденную в детстве при падении со стола)) вдобавок ко всем моим бедам. Мои родители ни за что не дали бы не одобрили мой поход на пластическую операцию, если бы я не стала размахивать перед ними заключением врачей и беспрестанно рассказывать о том, как мне трудно дышать. Но на самом деле все прекрасно понимали, что кроется за моим энтузиазмом и аргументом «заняться, наконец, здоровьем».

Было ли мне страшно? Конечно, было, но даже не из-за самой операции, а из-за того, каким будет результат. Я включала компьютер и выискивала сайты по ринопластике, в результате чего приходила либо в полное воодушевление, либо в состояние еще большей депрессии. С какого-то момента я перестала читать о неудавшихся операциях и стала выискивать истории о том, какая же это замечательная вещь — ринопластика. К своему великому удивлению, я обнаружила, что многие звезды мирового кино и эстрады в детстве были гадкими утенками с орлиными носами. На этом сайте surgeonguide.ru — спасибо ему, я изучила все фотографии результатов операций по пластике носа. Сияющие лица этих женщин с идеальными пропорциями окончательно меня убедили, что ринопластика творит чудеса.

Клинику я выбрала по рекомендации подруги, где кто-то из ее знакомых делал ринопластику, они и посоветовали хирурга (не буду писать его имени, вдруг ему это не понравится). Меня провели в кабинет, и я увидела за столом уставшего доктора лет сорока в окружении бумаг и снимков. Он выглядел очень холеным и старался быть приветливым, но на его лице отражалось только одно: как же он устал от этих взбалмошных девиц, вечно недовольных своей внешностью. Я пыталась со всей серьезностью говорить о своей носовой перегородке, которая мешает мне жить. Он слушал с улыбкой, кивал, во всем меня поддерживал, но я понимала, что его мне не обмануть — все мои беды были в злосчастной горбинке. В кабинет постоянно заходили другие врачи, и каждый из них считал своим долгом изучить мой нос и высказать свою авторитетную точку зрения.. Я была не против, так как надеялась, что кроме банального «все будет хорошо», хоть один из них скажет мне что-то более определенное.

В какой-то момент я еле удержалась от того, чтобы не уйти – мне почему-то стало очень страшно. Задать врачу сакраментальный вопрос «А нужно ли мне это?», я не решилась, потому что это выглядело бы совсем глупо – носовую перегородку все равно надо было корректировать. Формальности были улажены, день операции был назначен. Я вышла из кабинета и обреченно прислонилась к стене, даже забыв о том, как ужасно я выгляжу в профиль. Из состояния транса меня вывели старая нянечка, которая подошла ко мне и стала рассказывать истории девушек, которым здесь делали операции, как все хорошо закончилось, что все они поголовно вышли замуж. Мне это не столько приободрило, сколько развеселило – я отправилась домой и оставшиеся дни провела (вы не поверите), не расставаясь с зеркалом, рассматривая свой нос и стараясь его запомнить во всех деталях, чтобы потом было с чем сравнивать.

Все стандартные предоперационные процедуры прошли для меня, как во сне: заходили врачи и медсестры, отец несколько раз ездил домой, потому что я вдруг вспоминала, что что-то забыла. Анестезиологом оказалась молодая высокая женщина, которая мне сразу понравилась — она не рассказывала мне бесконечных историй о счастливых судьбах бывших пациентов и не говорила «все будет хорошо». Заходил мой врач, который, на мое счастье, выглядел в тот день очень бодро и даже пытался шутить. Наконец, меня подвели к заветной двери. Мне показалось, что в операционной очень холодно, но это, скорее всего, была всего лишь нервная дрожь. Я лежала и смотрела в потолок. Одна из операционных ламп висела на честном слове, и я, чтобы занять свои мысли, думала о том, что в один прекрасный день она просто отвалится. Потом я ничего не помню.

Ночь после наркоза я почти не спала – медсестра стойко следила за мной где-то до 4 утра, но потом силы ее покинули. О чем я думала, сказать сложно, потому что думала я обо всем и сразу. Утром я провалилась в сон и очнулась от запаха рыбы. Ощущать запах я не могла, потому что в носу были тампоны, и дышала я ртом, но запах был настолько сильным, что проник даже через рот. Моя соседка по палате, которой тоже сделали ринопластику, с аппетитом уплетала рыбу. Она бросила мне что-то ободряющее и преспокойно стала заниматься своими делами, как будто в ее жизни не произошло ничего неординарного. Я вытащила зеркало, припасенное заранее, и постаралась себя рассмотреть. Отеки и синяки меня немного испугали, но медсестра уверила, что все прошло отлично и беспокоиться не о чем.

Операцию делали зимой, поэтому при выписке мне строго-настрого наказали ни в коем случае не застужать нос и не пребывать без надобности на морозном воздухе. Весь восстановительный период был посвящен только тому, что в промежутках между предписанными процедурами я пыталась рассмотреть свой нос. После того, как его освободили от гипса, я подошла к зеркалу в полной уверенности, что сейчас там отразиться предел моих мечтаний – ровный идеальный нос… Форма носа уже просматривалась, но отеки меня окончательно сбили. Меня стали уверить, что после того, как сойдет отек, я получу тот самый предел своих мечтаний.

Мне понадобилось пару месяцев, чтобы окончательно привыкнуть к тому, какая я сейчас. На меня смотрело совсем другое лицо, и я себя узнавала только по глазам. Сказать, что нос мне не понравился, было бы неверно, но я постоянно его изучала во всех ракурсах, выискивала непропорциональности (которые, естественно, были) и доизучалась до того, что чуть не впала в отчаяние. Спас меня случай: когда я доставала с полки какую-то книгу, из нее выпало несколько моих старых фотографий. Я смотрела на себя прежнюю, и постепенно начинала понимать, как же все сейчас хорошо. Я и мой новый нос, наконец, сроднились и стали единым целым.

Самое сложное было общаться со старыми друзьями, которые помнили меня прежнюю, но их удивление, радость и восхищение (пусть несколько наигранное) каждый раз переполняло меня уверенностью в том, что ринопластика, возможно, перевернула всю мою жизнь. Еще где-то год я по многолетней привычке старалась не поворачиваться профилем и по-прежнему избегала фотоаппаратов. Когда у меня появился молодой человек, я решилась показать ему свои старые фотографии. Я ждала восторгов от себя теперешней и разговора о том, какая же я молодец, что решилась на ринопластику. Но он спокойно рассмотрел фотографии и сказал, что я нравлюсь ему любой. Вранье конечно, но приятно-о….

Тома. Написала специально и только для портала surgeonguide.ru